Елена Семёнова (elena_sem) wrote in od_novorossia,
Елена Семёнова
elena_sem
od_novorossia

Categories:

Украина: что не показывают по тель-авидению



https://i1.wp.com/www.arena.in.ua/uploads/posts/2014-03/5314a74a836295314a74a83a20.jpgНесколько дней назад у меня в гостях был мой друг, назовём его условно Сергей. Он украинец, живёт на Украине, недавно окончил гуманитарный факультет одного из украинских же университетов. Несколько последних месяцев Сергей работал корреспондентом в зоне боёв в ДНР и ЛНР, готовя репортажи для нескольких газет и журналов. В начале августа его захватили в плен украинские силовики, вменяя ему в вину, что он террорист, российский шпион, а его украинские документы, в том числе, украинский паспорт и редакционное удостоверение — поддельные.



Привожу с большими сокращениями некоторые детали из его рассказа о жизни в плену. Предыстория была такова: на брифинге у Игоря Стрелкова, тогдашнего Минобороны ДНР, Сергей и двое его друзей — ещё один Сергей и Роман — узнали, что в районе села Степановка только что были убиты четыре наёмника из батальона украинских силовиков, и эти наёмники были негроидной расы. Щирые и самостийные негры — это находка для любого журналиста, и ребята рванули в Степановку — через Ростов и российскую Куйбышевку. Однако, на контрольно-пропускном пункте российские пограничники посмотрели на них как на умалишённых и отказались выпускать их из России, сообщив, что на той стороне стоит украинская нацгвардия (бывшие боевики «Правого сектора»).










В лагере беженцев в посёлке Матвеев Курган






Рассказывает Сергей:






«Осознав, что вероятность успеха нашей спецоперации по поиску негров-наемников при таких раскладах «стремится к нулю», мы сразу отправились к Матвееву Кургану — поселку на севере Ростовской области (недалеко от КПП «Успенка») в трех километрах от которого располагался палаточный городок для временно перемещенных лиц с Донбасса. Обычно там не разрешают работать журналистам, чтоб те не смущали и без того уставших людей, чьи судьбы искорежены войной и гуманитарной катастрофой. Но, как ни удивительно, для нас сделали исключение, и своего рода экскурсию по лагерю нам провел сам главный комендант, представитель Министерства Чрезвычайных Ситуаций РФ.











По официальной статистике здесь проживает около 600 беженцев (зафиксированный максимум — 900 человек, но в те дни мужчины были вынуждены спать на улице), при этом происходит ежедневная ротация — примерно 250 человек покидают данный «перевалочный» пункт и отправляются (по своему выбору) в различные города России, где государство обеспечивает их работой и жильем по специальным квотам. И в то же время — почти столько же ежедневно прибывает новых пострадавших… Лагерь нас поистине впечатлил: он прекрасно обустроен, в избытке обеспечен товарами первой необходимости, всевозможными продуктами и бутилированной водой, оснащен самыми современными мобильными медицинскими станциями, в нем имеются игровые комнаты для детей (где есть не только игрушки и канцтовары, но и плазменный большой телевизор), помещения для матерей и даже молитвенная палатка…











К тому же те беженцы, с которыми нам довелось там пообщаться, обвиняют в разрушении своих домов и убийствах мирных граждан (друзей, соседей, родственников) именно украинские вооружённые силы».










Задержание и арест на украинском КПП






Далее ребята взяли такси и через российский КПП «Успенка» приехали на украинский блок-пост у городка Амвросиевка, отметив двухкилометровую очередь с той стороны из машин с беженцами, покидавшими территорию незалэжной Украины. Рассказывает Сергей:






«Не прошло и полчаса, как мы подъехали к уже знакомому нам украинскому блок-посту перед городом Амвросиевка. Все те же знаки «СТОП» и «КОНТРОЛЬ» на бетонных плитах, украинский флаг. Пока мы предвкушали скорое окончание стандартной рутинной процедуры проверки документов, к нашему автомобилю подошел боец, приклад которого был перемотан желтой и синей изолентой — в цвета флага Украины. «Предъявите ваши документы», — сказал он нам, и мы поочередно уверенно протянули в открытые окна автомобиля паспорта и журналистские удостоверения. Последовал вопрос:






— Куда едете?






— В Донецк…», — флегматично отвечаем мы в унисон с водителем.






Тем временем, к машине подошла группа бойцов, как будто окружая ее. Уж явно не понравился им конечный пункт назначения. Один из них попросил открыть багажник для досмотра.






-Тут бронежилеты и ноутбук, а тут — аппаратура, — начал объяснять вышедший из машины Сергей, открывая один за другим наши рюкзаки. После чего солдат попросил его отойти и самостоятельно начал с пристрастием перелопачивать их содержимое.











— Журналисты?!» — с недоверием переспросил один из офицеров. — «А где ваше сопровождение?! Почему Вы передвигаетесь в зоне антитеррористической операции без сопровождения?!» Наш ответ был прост:






— Извините, но мы первый раз слышим о таком. Тем более — мы едем из России в Донецк….






Но украинских военных такой ответ не устроил, напряженность атмосферы начала расти, а наш флегматизм вмиг куда-то улетучился…






— Что Вы делали в России?! Что Вы там забыли?!» — в еще более резком тоне продолжил допрос офицер.






— Снимали украинских беженцев в Ростовской области, которые в лагере для временно перемещенных лиц в нескольких километрах от Матвеева Кургана, — начали объясняться мы наперебой…






И когда стало понятно, что нам упорно отказываются верить, Роман начал доставать визитку с номером редактора 112-го украинского канала Павла Кужеева со словами:






— Вот, позвоните по этому номеру, Вам все объяснят и подтвердят!






— Не буду я никуда звонить! Не положено! Я не знаю, кто будет на другом конце провода! — отрезал военный.










Террористы






При обыске украинские военные нашли у ребят блокнот с записями. Это имело самые мрачные последствия. Рассказывает Сергей:






«Через минуту я услышал, как один из бойцов начал бормоча, отрывочно зачитывать: «17 человек против батальона… Выдвижение на Саур… Среди украинцев — много «двухсотых»…» («двухсотый» — т.н. груз 200, по советсткой военной терминологии — «убитый»; «тресхотый» — груз 300, «раненый») … «Чей блокнот?!» — громко и резко произнес он. Ситуация была деликатная: блокнот принадлежал мне, а данные записи принадлежали руке Сергея Бойко (который делал отметки в ходе общения с российскими добровольцами). Почти одновременно мы признались, что блокнот наш. В адрес Сергея сразу посыпался град обвинений в шпионаже, принадлежности к российским наемникам и диверсантам. Уже другие военные начали на него кричать:






— Ты там был!! Откуда ты знаешь про «двухсотых» на Сауре?!?! Значит — ты террорист!».






Сергей начал было апеллировать к закону Украины «Об информации», который гарантирует журналистам право на ее свободный сбор и распространение — но сие замечание было проигнорировано. (…) Затем прозвучала строгая команда:






— Руки на капот! Ноги на ширине плеч!», — после которой нас начали ощупывать, пытаясь обнаружить оружие.






К этому моменту из рюкзака Бойко уже достали ноутбук и начали просматривать имеющиеся на жестком диске фото-видео материалы. Среди них: разбитая позиция украинских военных под Краснодоном в Луганской области, Славянск, Донецк… Но сильнее всего украинских силовиков взбесил другой материал — к тому времени они начали до мельчайших деталей обыскивать салон автомобиля, где нашли валявшуюся на заднем сиденье видеокамеру и докопались в ней до записи того самого брифинга Стрелкова. Она подействовала на военных как красная тряпка на быка — после ее нахождения нам был вынесен окончательный вердикт: «Все! Вы задержаны! До выяснения обстоятельств! Останетесь с нами до утра — ради вашей же безопасности, ночью на дорогах опасно…». Нашему водителю повезло больше — его лишь спросили, рассчитались ли мы с ним, и отпустили с миром, домой».










Жизнь в плену






Ребята за пять дней в плену пережили то, что не дай Бог пережить никому. И всё-таки, люди остаются людьми: наряду с жестоким, издевательским отношением встречалось и нормальное человеческое. Рассказывает Сергей:






«Нас под дулами автоматов повели к придорожной лесопосадке.






— Ты же сейчас снял растяжки? — демонстративно спрашивает ведущий нас боец своего товарища, а затем предупреждает нас: — Аккуратнее, тут подходы заминированы, не вздумайте убегать!






В перелеске нам приказали подсесть к дереву, обнять его руками и ногами, после чего нам поочередно завязали скотчем запястья, а на ногах — шнурки. Так мы просидели минут 20-25 в некотором недоумении и внутреннем возмущении, пока в кустах не послышались обрывки диалогов:






— Где они?






— Да там, сидят…






— Дай мне нож! Сейчас резать буду!», — последняя фраза прозвучала саркастически, а потому и обнадеживающе… Действительно: буквально через минуту к нам подошел старший — командир роты, разрезал скотч и пригласил пройти за ним — к столу, ужинать! Обращение с нами вмиг сменилось на вежливое, да и большая часть людей, окружавших нас за время ужина, была не из той смены, что нас арестовывала.











Пока мы ужинали и попутно обменивались фразами с военными, обстановка становилась все доверительней, а разговоры — все откровеннее.






— Мы защищаем суверенитет и территориальную целостность нашего государства! — пафосно начали диалог присутствующие военные.






Но вскоре прозвучало нечто более приземленное и искреннее:






— Моя главная задача — вывести из этой операции всех своих ребят живыми и здоровыми, — с тяжестью в голосе произнес, обращаясь к нам, командир роты.






— А Вы чего сюда поприезжали, жизнями своими рисковать?! Ради чего, ради денег?! — обратился к нам с укором сидящий напротив боец.






— Лично я сюда приехал, — уверенно начал Сергей — чтоб остановить эту дебильную войну, которая никому — ни одной, ни другой стороне — не нужна!






— И неужели ты думаешь, что тебе дадут это написать, что это опубликуют?!? — начал риторическую поучительную тираду седой ветеран Афганистана. — Что пока мы тут мучаемся, воюем, кто-то наживается, зарабатывает на этой войне и ее прекращение таким людям не выгодно?






— Конечно, дадут! — немного самоуверенно ответил Бойко. — Я этого обязательно добьюсь!.






— Знаешь, я вот откровенно хочу сказать: я искренне сочувствую истинным патриотам ДНР и ЛНР, — ошарашил нас признанием «афганец» и пояснил: — я уважаю именно тех, настоящих, которые были в самом начале! Они тоже, как и мы на Майдане, боролись против местных олигархов и коррупции! Это потом Россия внедрила своих людей туда и начала пропагандировать курс на отделение, разжигать сепаратизм!






Украинские военные также сетовали на официальный Киев, который не проявляет о них должной заботы и бросает на произвол судьбы, но они все же верят, что рано или поздно вернутся в столицу — с оружием — и заставят власть ответить на их вопросы, которых уже накопилось более, чем достаточно».




Чуксин Николай Яковлевич



Tags: -08. АРХИВ, мемуары, пленные
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments