Елена Семёнова (elena_sem) wrote in od_novorossia,
Елена Семёнова
elena_sem
od_novorossia

«Факел Новороссии» Павла Губарева. Ч. 1.


«Нас окрыляла великая мечта о воссоединении русских земель. Мы считали, что Донбасс положит начало русскому Рисорджименто — как называли воссоединение Италии бойцы армии Гарибальди за полтора века до нас.

И мы зажгли факел Новороссии».

— П. Губарев

В сентябре этого года вышла в свет книга Павла Губарева «Факел Новороссии». Вряд ли нужно объяснять, кто такой Губарев и почему выход его книги — важное событие для участников и наблюдателей событий на Донбассе 2014–15 годов.

Впервые фамилия автора книги прозвучала на этом сайте 6 марта 2014 года: «„Народный губернатор“ Донбасса Павел Губарев — герой русской демократической революции». Полтора года прошло с того исторического, судьбоносного для Донбасса марта. С одной стороны, срок небольшой: что такое полтора года с точки зрения человеческой жизни и тем более Истории? «Подчас кажется, что за этот год мы прожили несколько лет. Мы стали старше и мудрее, пускай и заплатили за это страшную цену», — пишет в своей книге Павел Губарев.

Сегодня Губарев не занимает официальных постов в Донецкой народной республике, хотя он был одним из тех, чьи решительные действия весной 2014-го позволили ДНР состояться. Большинство наблюдателей понимает причины, по которым Павел оказался «не у дел» в нынешней ДНР, впрочем, об этом он пишет в книге подробно. Оказавшись «за бортом» официальной донецкой политики, Павел решил не терять времени и написать книгу о том, как зажигался «факел Новороссии», что этому предшествовало и что вышло в итоге.

Получилось интересно, информативно, содержательно. Местами спорно. В чём-то я с автором принципиально не согласен. Книга стоит того, чтобы ее читать и о ней говорить. Сразу скажу, Павел Губарев — мой соратник, нас объединяют и общие цели, и «рабочие моменты», и дружеские отношения. Поэтому моя критика будет дружеской и беззлобной. Впрочем, сам автор к критике довольно терпим, справедливо считая, что «без критики все живое умирает». Не согласен я с Павлом по ряду высказанных им идей и формулировок. То есть критически воспринимаю страницы книги в «идеологической» ее части. Критиковать «практическую» часть, порицать Губарева за какие-либо его действия я не могу и не имею права, поскольку, во-первых, в то время (весной 2014-го) с ним знаком еще не был, во-вторых, о таких действиях (достойных порицания) мне ничего не известно.

Книга «Факел Новороссии» делится на две части — «Русская весна и война за Новороссию» (практическая) и «Во имя грядущего» (идеологическая). Основному тексту предшествует объемное вступление — экскурс в историю Новороссии, хроника экономической и культурной деградации Украины («Это не государство — это катастрофа»), ситуация в стране накануне и в ходе «Евромайдана», причины произошедшего в Киеве и затем на Востоке «бывшей Украины». Первая часть книги — рассказ автора о личной судьбе и событиях в Донецке весной-летом 2014-го. Я выделил в книге ключевые моменты, которые счел нужным прокомментировать и дополнить. Все цитаты автора соответственно выделены (выделение болдом везде мое).

Неизвестный Донбасс

До мая 2014 года на Донбассе я никогда не бывал. В Киев приезжал трижды, в Донецк или Луганск — ни разу. Несмотря на то что мы, русские националисты, всегда выступали за воссоединение разделенного русского народа и, казалось бы, должны были держать Юго-Восток Украины в центре внимания, на деле это было не так. Вплоть до весны 2014-го Донбасс оставался на периферии нашего сознания. Вспоминая все наши разговоры о перспективах национального движения не могу даже припомнить, чтобы кто-то из моих коллег заострял на Донбассе внимание и тем более рассматривал его в качестве плацдарма борьбы за воссоединение русского народа.

Мы ошибочно считали донбассцев самой пассивной, патерналистской часть населения Украины, в отличие от «пассионарных» западенцев-оппозиционеров. Дело вот в чем. Русские националисты всегда были в оппозиции «постперестроечным» властям РФ, и наши идеи и цели лежали в логике противостояния с государством, будь то борьба за русские национальные интересы (против массовой миграции из азиатских стран и кавказской этнопреступности), социальную справедливость или гражданские права и свободы. Украину же мы рассматривали как «малую копию» РФ со всеми теми же характеристиками и проблемами (за исключением разве что проблем миграции и этнопреступности). Соответственно, украинскую оппозицию и украинских националистов мы воспринимали если не как союзников, то как «коллег» по борьбе против неосоветских авторитарно-коррупционных режимов РФ и Украины. Ориентировались мы, разумеется, не на радикальный западенский, а на «политический» украинский национализм; русофобов и «бандеровцев» среди них мы всерьез не принимали, смотрели на них как на «фриков» (ведь и у нас хватало всяких национал-социалистов, гитлеристов и прочих «субкультурщиков», которых мы сторонились и частью русского движения не признавали). И «Евромайдан» изначально поддерживали как справедливый гражданский протест против олигархического режима Януковича.

Так было до начала 2014-го. Уже в ходе «Евромайдана» (мы там были, чтобы исследовать его характер и цели) становилось понятно, что он организован сугубо русофобскими силами и при мощнейшей поддержке Запада. Мы увидели и усвоили окончательно: никакого «цивилизованного» украинского национализма нет и быть не может — он всегда будет антирусским, русофобским. Как пишет Губарев в своей книге, это «суженая локальная идентичность, черпающая свои идеологемы из противопоставления и противостояния, антагонизма и ненависти к русским и России».

Я так подробно все это описываю для того, что было понятно: не только российское государство никак не взаимодействовало с пророссийским движением на Украине, но, к сожалению, и мы, русские националисты, были близоруки, а иногда политически безответственны, и были готовы взаимодействовать скорее с украинской оппозицией, чем с пророссийским движением Крыма и Донбасса. Сейчас мне это совершенно очевидно, и свои ошибки я открыто признаю. Впрочем, полагаю, многие из нас «искупили» свои ошибки деятельным участием в решающих событиях в Крыму и на Донбассе.

В книге «Факел Новороссии» Павел Губарев объясняет причины, по которым украинский национализм не только на Западе, но даже на Востоке Украины был для молодежи подчас более привлекательным, чем «российский патриотизм», и как Запад полноценно вкладывался в украинских радикалов, при пассивном поведении России и отсутствии поддержки ею пророссийского движения на Донбассе. Ведь для российских властей русских не существовало не только в РФ, но и за ее пределами: в Белоруссии — «белорусы», на Украине — «украинцы». Губарев констатирует:

«Однако даже в то время все многоликое сообщество укронаци заставляло украинскую бюрократию заниматься „бандеризацией сознания“ молодежи с помощью образования, причем без устали, но чиновники Российской Федерации вели себя совершенно иначе. Они попросту отказывались считать нас русскими. Нас не вывозили учиться в русские вузы и школы. Мы попали в трагическое положение: „свидомые“ на Украине считали нас чужаками, „москалями“, а РФ рассматривала нас как „украинцев“, как отрезанный ломоть».

При этом он указывает на истоки национальной политики РФ: «И в этой политике культивирования „украинства“, как ни крути, виновны правящие круги Страны Советов. Ох, как нам это вылезет боком в 2014-м».

Донбасс всегда считался пророссийским регионом. Виктор Янукович пришел к власти при поддержке РФ и под пророссийскими лозунгами. На деле политика украинизации (навязывания украинского языка и украинской культуры) не прекращалась ни в одном регионе Украине, в том числе на Донбассе и в Крыму. Для этих регионов «ползучая» украинизация была даже, пожалуй, страшнее, чем тот «удар в лоб», который последовал от новых киевских властей в 2014 году. Как сказано в Евангелии от Матвея, «не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более того, кто может и душу и тело погубить…» Режим Януковича был насквозь лживым и лицемерным — на словах «пророссийским», а на деле не менее украинским, чем режим Ющенко. Губарев на многих фактах и собственном жизненном опыте показывает, как убивали русскую душу на Украине — целенаправленно и планомерно. Но если бы украинцы с самого начала своей «незалежности» начали действовать на Юго-Востоке страны так же радикально, как нынешние киевские власти, то это спровоцировало бы народное восстание еще в начале 90-х. Поэтому Губарев, приводя в пример Приднестровье, замечает, что «Донбасс мог стать аналогом ПМР еще в 1992-м».

Но, несмотря ни на что, жители Донбасса всегда ощущали себя частью России («мы — юго-западная ветвь русского народа, и всегда это помнили»), а некоторые политики и организации годами вынашивали и пропагандировали идеи независимости Донецкой республики или воссоединения Донбасса с Россией. «Еще в 2009-м мы казались большинству лишь небольшой группой экзальтированных маргиналов. Но идеи, как и мины, могут годами ждать своего часа… И потом двигать народные массы в направлении их реализации. Так и случилось в 2014 году», — пишет Губарев.

То, что случилось в 2014 году — целиком и исключительно заслуга русских Донбасса. Что бы ни говорили украинские пропагандисты, никакой «руки Москвы» там не было, в чем я лично убедился, когда приехал в Луганскую область в начале мая. Это было абсолютно стихийное народное восстание в защиту своей идентичности, и уже потом РФ была вынуждена пойти на меры поддержки ЛДНР, — не инициируя там революционных процессов, а только реагируя на них. На отсутствие «руки Москвы» в донбасской «Русской весне» указывает и то, что до той поры РФ не делала ничего для поддержки русских Донбасса и их пророссийских устремлений. В отличие от украинцев, которые всегда и во всем поддерживали своих активистов на всех направлениях.

Характерно, что будущий «народный губернатор» Донецка состоял в «Русском национальном единстве» — военизированной организации русских националистов, давшей Губареву определенные навыки, которые ему пригодились в 2014 году. Павел отмечает:

«Патриотическое и спортивное воспитание в рамках РНЕ было частной инициативой нескольких десятков подвижников русского народа, а украинским националистам помогали местные и центральные органы власти, церковь и богатые эмигрантские организации, спонсируемые в том числе и западными спецслужбами».

На эти обстоятельства Губарев обращает особое внимание, подчеркивая, что все общественные инициативы русского движения были делом рук частных людей и организаций. Причем выглядели эти инициативы, по сравнению с деятельностью украинских организаций, достаточно блекло:

«Социальные инженеры смогли отделить идеологию УПА от архаики, они сделали её модной и современной. Заседания прорусских организаций на сем фоне выглядели жалкими посиделками немолодых людей и священников, какой-то рухлядью, замшелым „совком“».

В этом же отчасти причина того, почему и мы, русские националисты (особенно молодежь), не стремились к сотрудничеству с патриотическими движениями Донбасса. Мы и у себя в РФ всячески избегали этого «замшелого совка» и выдавливали с Русских маршей неопрятных бородачей с красными флагами, плакатами про «жидомасонов» и портретами Сталина. Популярности и успеха русские националисты в последние годы достигали лишь там, где смогли полностью избавиться от этой рухляди.

Идеологическая альтернатива

«Как бы ни развивались события на Украине, победа над бандеровщиной возможна лишь при наличии идеологической альтернативы», — пишет Губарев, и в этом он, безусловно, прав.

На мой взгляд, полноценной идеологической альтернативой украинскому национализму может стать только русский национализм. Павел же в качестве таковой альтернативы предлагает некую «гремучую смесь» из евразийства, «цивилизованного национализма», социализма, «космизма» и пр. То есть не понятную и простую для восприятия русским большинством России и Новороссии идею и концепцию, а достаточно громоздкую систему взглядов, полученную за счет комбинирования самых разных, порой взаимоисключающих идей.

Если говорить о формулировках Губарева, вызывающих мое отторжение, то это прежде всего то, как себя позиционирует в своей книге автор: «Я — евразиец-космист». На этом месте меня, признаюсь, довольно-таки сильно «резануло по уху». В этом определении сконцентрировано всё то, что вызывает мое резкое неприятие в «российском дискурсе». Мне сразу вспомнился глава «Российского конгресса народов Кавказа», как-то заявивший на одной российской радиостанции: «Русскому народу лучше недоедать, но ему лучше в космос слетать». В современной России, в которой миллионы людей живут за чертой бедности и без гарантий прав собственности, пропаганда всяческого «космизма» выглядит порой издевательством, особенно когда об этом «космизме» и «нестяжательстве» русского народа самоуверенно разглагольствуют упитанные кавказские и еврейские мужчины, имеющие солидные счета в банках и крупную недвижимость за рубежом. Конечно, есть искренние «космисты» и нестяжатели, идеалисты как Павел Губарев, но проблема не в них, а в том, как все эти идеи воспринимаются русскими людьми, не имеющими элементарного прожиточного минимума и уверенности в будущем. А пресловутое евразийство, которое пропагандируется такими красочными персонажами, как Максим Шевченко или Михаил Леонтьев, в официальном российском дискурсе является полной противоположностью русского национализма, поскольку отрицает главенство русского народа в его собственном государстве и видит Россию «многонациональным» образованием с азиатскими порядками и чуть ли не равными правами православия и ислама.

Павел Губарев не против «цивилизованного» национализма, но приемлет лишь его «культурную», «цивилизационную» составляющую, избегая разговора об опасности искажения и искоренения собственно этнического русского начала. Мы же — в условиях подавления русской идентичности, советской национальной политики, экспансии азиатской миграции и северокавказского криминала в РФ — не стесняемся говорить об этническом национализме как о, разумеется, защитной реакции русского этноса, а не идее превосходства русских над другими народностями, традиционно населяющими Россию столетиями.

Поэтому мы принимаем в штыки попытки записать в «русские» всех, кто ныне проживает в России и даже декларирует приверженность русской культуре, не стремясь при этом к реальной интеграции с русскими, не признавая русских в их национальном доме хозяевами. Более того, отрицается само существование русских как этноса, официальная пропаганда из года в год кормит нас сказками про наше «многонациональное государство», населенное мифическими «россиянами». К сожалению, Павел Губарев, игнорируя или не зная давно устоявшуюся в русской публицистике критику подобных манипуляций, вслед за либеральными спекулянтами повторяет примитивные мантры про «негра» Пушкина («Русскими были „расово неполноценный“ Александр Сергеевич Пушкин с его частью эфиопской крови») и «русского» Джугашвили («даже Сталин называл себя русским грузинского происхождения»).

При этом, справедливости ради, Губарев, рассуждая о «русском вопросе», делает ряд оговорок, в которых показывает понимание опасности размывания русского начала в «имперском» дискурсе. Например, он утверждает, что «у нас нет антагонизма „национальное государство—империя“, ибо русское национальное государство всегда будет имперским. Эту дихотомию оставим недоумкам, правосекам и либералам». А также предупреждает о ложности интернационализма: «Нам не нужен ложно понятый интернационализм, когда заносчивые, наглые и неблагодарные этнократии живут за счет трудов Русского народа».

Что касается социализма Губарева, он называет его «недогматическим» и «незашоренным», основанным на идее народовластии и многоукладной экономике. Вообще, вопросам экономики Павел уделяет во второй части своей книге очень много внимания.

«Мы не собираемся делать экономику Новороссии „идеологически чистой“. Нам не нужен идиотизм неолибералов-монетаристов (все приватизировать и вообще устранить государство из экономики). Ни бред навыворот: все огосударствить и обобществить, мелочно регламентировав любой шаг предприятий. Планируя производство всего и вся. Устанавливая тотальный контроль над ценами. Мы, как вы уже знаете, создадим многоукладную экономику».

Русским националистом Губарева можно назвать с большой натяжкой. Конечно, «по факту» он им является, так как все его действия лежат в логике борьбы за интересы и сохранение русской нации. Но что касается идеологического обоснования им этой борьбы в своей книге — здесь русский национализм как таковой исчезающе мал.

Чтобы понять Губарева как политика и как «идеолога», нужно четко понимать две вещи. Первое: идеологом он, безусловно, не является (думаю, он и сам с этим спорить не станет). Он не генерирует идеи, не создает смыслы, он берет их на вооружение от самых разных авторов и систем, комбинируя в соответствии со своим видением будущего Новороссии. Губарев в первую очередь практик, поэтому для меня ценность его книги — не в идеологической, а в «мемуарной» ее части, в описании Губаревым событий, инициатором и участником которых он был.

Второе: Губарев — уроженец Донбасса, поэтому озвучиваемые им идеи нужно воспринимать со знанием и пониманием специфики этого региона. Я не люблю называть Донбасс «советским» или «красным», но надо отдавать себе отчет в том, что условно «советская» идентичность там довольна сильна, прежде всего в старшем поколении. Из СССР Донбасс попал сразу в националистическую Украину, поэтому вся «ностальгия по Родине», «пророссийскость» Донбасса была именно «советской», потому что иной России русские Донбасса просто не знали. Отсюда и защита памятников Ленину весной 2014 года — ополченцы защищали не столько советское наследие, сколько российские исторические символы, как они их понимали. Хотя, справедливости ради, скажу в ответ на упреки либеральных пропагандистов, что советская символика и советский пафос («мы воюем за восстановление СССР») в ополчении Донбасса были минимальны — на начальном этапе восстания преобладали флаги России и Новороссии, сейчас преобладает символика ДНР и ЛНР.

Так вот, как политик и «популист» (а всякий современный политик безусловный популист), Павел Губарев в изложении данных идей ориентируется на настроения жителей Донбасса, отсюда минимум собственно русского национализма и преобладание евразийства и социализма (пусть и «недогматического»). При этом Павел избегает четких определений национализма или социализма, делает всяческие оговорки и, очевидно, демонстрирует некий «центризм», не ассоциируя себя с каким-то определенным политическим течением, с определенной идеологией.

На этом я закончу критический разбор «идеологической» части книги Губарева и продолжу комментировать изложенное Павлом в «мемуарной» части «Факела Новороссии».



Александр Жучковский.

Источник: http://sputnikipogrom.com/review/46747/the-torch-of-novorossiya/#.VkUYqIT16MU
Tags: 10. Жучковский Александр, книги, павел губарев, точка зрения
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments